Незаметная борьба. Рассказываем, как социофобы переживают весну и справляются с жизнью
Весна – время, когда люди сбрасывают тяжелую зимнюю одежду, покупают обновки, чаще выходят на улицу и не торопятся вернуться домой, радуются солнечному свету, влюбляются. Но, к сожалению, так весна проходит далеко не у всех. Ведь, это время не только пробуждения и расцвета, но и обострения тревожных и других психических расстройств.
Причин для весеннего обострения существует множество: гормональная перестройка в связи с увеличением светового дня, смена ритма жизни, авитаминоз, резкие изменения погоды и атмосферного давления, больше людей на улицах и больше социальных контактов.
В числе тех, кому весной не до прогулок и радости – социофобы. Социофобией или, если по-научному, социальным тревожным расстройством по разным оценкам страдают от 5 до 12% населения мира. Это третье по распространенности психическое расстройство после депрессии и зависимости от психоактивных веществ.
В нашем городе социофобы, конечно же, тоже есть. И нам удалось невозможное – выйти на связь с одной из них. Мирнинка Анна страдает социофобией примерно половину своей жизни. Имя нашей героини изменено по ее просьбе. И это грустно, потому что ее просьба говорит о том, что в нашем обществе до сих пор существует непонимание и стигматизация даже неопасных для окружающих психических расстройств.
Мы попросили Анну рассказать, каково это быть социофобом, как к ней относятся окружающие и родные, а также как она переживает весну и вообще справляется с жизнью.
– Аня, когда ты почувствовала первые проявления социофобии, и какими они были?
– Я всегда побаивалась людей с самого детства. Если к нам приходили гости, всегда чувствовала себя некомфортно и радовалась, когда все уходили. Но если говорить о серьезных проявлениях, которые уже сильно мешали жить, то они начались примерно в 15 лет.
Мне стало страшно ходить по улице и в школе. Казалось, что все на меня смотрят, оценивают мой внешний вид и думают обо мне что-то плохое. Если неподалеку от меня кто-то смеялся, мне сразу казалось, что это надо мной.
Я стала сильно потеть, когда нервничала, например, когда надо было выступить с докладом перед классом. Я потела настолько сильно, что в подмышках появлялись огромные круги, которые долго не высыхали. Из-за этого я стала всегда носить поверх блузок расстегнутый пиджак.
Дальше стало еще хуже. Когда нервничала, дрожал голос. Да и вообще вся я дрожала, сильно тряслись руки. А бывало, что и заикалась. Тошнило, а иногда даже рвало от страха. Мне стало сложно поддерживать светские беседы. Путались мысли, не получалось найти подходящие слова. Я говорила вовсе не то, что хотела сказать на самом деле.
– Как ты узнала, что у тебя социальное тревожное расстройство?
– Что у меня социофобия, я поняла только лет в 20. У меня тогда появился компьютер, я начала активно пользоваться интернетом и искать в нем разную информацию. Тогда-то я и узнала про социальное тревожное расстройство.
До этого я считала себя просто застенчивым интровертом. Но оказалось, что между социофобом и интровертом есть огромная разница. Социофобам свойственна катастрофическая спираль рассуждений. Это значит, что сначала тебе просто страшно идти на какое-то массовое мероприятие, а потом ты еще и начинаешь думать, что над тобой там посмеются, обидят тебя, унизят.
– Аня, ты обращалась когда-нибудь к специалистам?
– В подростковом возрасте даже мысли такой не было. Мне казалось, что я просто такой человек и с этим ничего не поделать. Тогда в нашем городе осведомленность людей о психических расстройствах равнялась нулю. Впрочем, сейчас, по моим ощущениям, она от этого нуля не слишком далеко ушла.
Первый раз я обратилась к специалисту только в 22 года. Но не к психиатру или психотерапевту, а к неврологу. У меня сильно и почти безостановочно дергался глаз, среди людей становилось нечем дышать и бросало то в жар, то в холод, а на улице порой возникало ощущение нереальности происходящего и хотелось побежать обратно домой, что я, в общем-то, иногда и делала.
Невролог назначила мне магний, легкий антидепрессант и ноотропный препарат. Антидепрессант я пить не стала, побоялась почему-то. А вот курс ноотропного препарата пропила, и он мне очень помог.
К психиатру я никогда не обращалась. И вообще я всегда боялась и по сей день боюсь обращаться со своей проблемой в государственную поликлинику. В 27 лет я ощутила, что устала справляться со своим расстройством в одиночку и нашла психотерапевта в интернете. У нас было всего четыре сессии, потому что услуги психотерапевта стоят довольно дорого, и длительная терапия мне не по карману.
– Как ты думаешь, в чем причины твоей социофобии? Это врожденное расстройство или приобретенное?
– Изучив кучу информации на тему этого и других расстройств, я пришла к выводу, что любое расстройство – это, как правило, следствие генетики и воздействия окружающей среды одновременно. А еще социофобия может быть компонентном другого расстройства – агорафобии, дисморфофобии, панического или избегающего расстройства.
Но в моем случае социофобия точно не является компонентном другого расстройства. Насчет генетики, сами понимаете, сложно сказать. Может, я уже родилась социофобом или интровертом с расположенностью к социофобии.
А вот окружающая среда наверняка сыграла свою роль. Меня обижали в садике. Причем не только другие дети, но и воспитатель. Родителям я никогда не жаловалась, держала всё в себе. В школе тоже потом обижали: унижали, издевались, травили, били.
– Ты посещаешь сейчас массовые мероприятия? Какие трудности возникают из-за социофобии?
– Стараюсь пореже посещать массовые мероприятия. Мне сложно делать многие вещи, которые обычным людям даются легко. Например, я не могу поесть в кафе. Вообще не могу что-то есть или пить на глазах у посторонних людей.
Если в кинотеатре мне понадобится в туалет, то я буду просто терпеть. Потому что не смогу встать посреди сеанса и пройти мимо других людей. Мне будет казаться, что все на меня смотрят и думают что-то плохое.
– Сложно ли социофобу найти работу?
– Ну, найти не сложнее, чем другим людям, а вот удержаться на ней сложно. Многие социофобы предпочитают удаленную работу. Но есть и такие, как я, которые плывут против течения и выбирают работу с людьми.
Я долгое время проработала продавцом. Некоторые люди не верят, что социофоб может работать на подобной работе. Но если человек с чем-то справляется, это вовсе не значит, что ему легко. Это значит только то, что он справляется. А какой ценой он это делает, это уже другой вопрос.
– Можно ли полностью вылечиться от социофобии?
– Считается, что да. Особенно, если нет сопутствующих психических расстройств. Основу лечения составляет когнитивно-поведенческая терапия, которую проводит психотерапевт. В некоторых случаях психиатр может назначить антидепрессанты.
Избавиться от социофобии в одиночку мне пока что не удалось. Но я сумела сильно улучшить ситуацию. Я заменила когнитивно-поведенческую терапию со специалистом дневником самопомощи и кпт-картами.
В дневник самопомощи я записываю свои мысли, разбираю там свои тревоги и страхи. А кпт-карты созданы как раз на основе когнитивно-поведенческой терапии. Суть такой терапии заключается в том, чтобы изменить мысли и поведение человека, перестроить его искаженное мышление.
Я каждый день вытаскиваю наугад одну из кпт-карт и выполняю указанное на ней задание. Иногда это вопрос, на который нужно ответить. Или тема, на которую надо подумать. Или какое-то действие, которое нужно выполнить.
Конечно, самостоятельная работа не так эффективна, как работа с психотерапевтом. Но это вовсе не значит, что в самостоятельной работе нет вообще никакого смысла.
– У тебя весной обостряется социофобия? Если да, то как ты с этим справляешься?
– Да, весной социофобия обостряется. Для меня весна – самый тяжелый период в году. За зиму привыкаешь, что на улицах мало людей. И когда весной улицы наполняются людьми, накатывает страх. Еще я привыкаю за зиму прятать лицо в шарф, и весной мне очень тяжело с ним прощаться, первое время чувствую себя голой.
Весной меня спасают наушники и музыка. С помощью наушников я словно бы отгораживаюсь от людей. А привычная и любимая музыка в ушах дают мне чувство безопасности, когда я иду по улице.
Если чувствую, что подступает паника, концентрируюсь на своем дыхании или пытаюсь отвлечь себя, отыскивая, например, вокруг пять красных или круглых еще каких-нибудь предметов.
– Аня, люди в твоем окружении знают, что у тебя социофобия? Как они к этому относятся, поддерживают ли тебя?
– Друзья и коллеги не знают и вряд ли догадываются. Меня считают застенчивой, но не более того. А вот родные знают. Я сама им рассказала, о чем очень жалею. Они даже не попытались понять меня. Наоборот, стали убеждать, что я все выдумываю, что раньше у людей вообще никаких фобий и расстройств не было.
Сейчас я в отпуске по уходу за ребенком. Мой сын родился в прошлом году зимой. Первый месяц его жизни мы с ним не выходили из дома, потому что было холодно. И этот месяц в четырех стенах повлиял на мою психику не самым лучшим образом.
Когда пришло время идти с ребенком на медосмотр, я попросила маму сходить со мной. И вот мы в поликлинике. Я вытаскиваю ребенка из теплого конверта, он плачет, мне кажется, что на меня все смотрят и думают, какая я плохая мать. Становится нечем дышать. Прошу маму сходить и узнать кое-что в регистратуре. А она отвечает: «А ты сама не можешь, что ли? Опять эта твоя социофобия?» С тех пор я больше никогда никого (и особенно маму!) не просила позвонить куда-то за меня или сходить вместе со мной.
– Где же ты находишь понимание?
– Меня спасает интернет. Там я состою в двух сообществах, где общаюсь с социофобами из других городов. Мы делимся друг с другом своими мыслями, переживаниями, обмениваемся опытом. И хоть все эти люди находятся за много километров от меня, они мне ближе, чем те, кто рядом.
Дарья Лапшина